2

Тут всегда́, да́же в ти́хую пого́ду, что́-то гуде́ло в ста́рых амо́совских печа́х (hier summte immer etwas in den alten Ammosow-Öfen, selbst bei stillem = ruhigem Wetter), а во вре́мя грозы́ весь дом дрожа́л (und zur Zeit = während eines Gewitters zitterte das ganze Haus) и, каза́лось, тре́скался на ча́сти (und, wie es schien, zersplitterte; треск – das Knistern; ча́сти – Teile; Splitter; часть – Teil; Abschnitt; Fach), и бы́ло немно́жко стра́шно (und es war ein bisschen beängstigend = und man hatte ein bisschen Angst; страх – Angst), осо́бенно но́чью (besonders nachts), когда́ все де́сять больши́х о́кон вдруг освеща́лись мо́лнией (wann alle zehn große Fenster plötzlich vom Blitz erhellt wurden; освеща́ть – erhellen).

Обречённый судьбо́й на постоя́нную пра́здность (vom Schicksal zur ständigen Untätigkeit/Muße verdammt; обрека́ть), я не де́лал реши́тельно ничего́ (tat ich überhaupt nichts; реши́тельно – entschlossen; überhaupt, absolut). По це́лым часа́м я смотре́л в свои́ о́кна на не́бо (ganze Stunden lang schaute ich durch meine Fenster in den Himmel; окно́), на птиц (auf die Vögel), на алле́и (die Alleen), чита́л всё (las alles), что привози́ли мне с по́чты (was man mir von der Post brachte), спал (und schlief). Иногда́ я уходи́л и́з дому и до по́зднего ве́чера броди́л где́-нибу́дь (manchmal ging ich aus dem Haus und wanderte = streifte bis zum späten Abend irgendwo umher).

Тут всегда, даже в тихую погоду, что-то гудело в старых амосовских печах, а во время грозы весь дом дрожал и, казалось, трескался на части, и было немножко страшно, особенно ночью, когда все десять больших окон вдруг освещались молнией.

Обречённый судьбой на постоянную праздность, я не делал решительно ничего. По целым часам я смотрел в свои окна на небо, на птиц, на аллеи, читал всё, что привозили мне с почты, спал. Иногда я уходил из дому и до позднего вечера бродил где-нибудь.